русский | english
Политика конфиденциальности

Гладышев против России

19 апреля 2010, 16:37

Gladyshev v. Russia, № 2807/04
постановление от 30 июля 2009 года
Завитель: Евгений Вениаминович Гладышев, 1943 г.р.
Регион: Костромская область

9 мая 2001 года сотрудник милиции С. остановил заявителя, который якобы управлял машиной в нетрезвом виде. С. составил рапорт об административном правонарушении.
10 мая 2001 года, рано утром, к заявителю домой пришли сотрудники милиции, забрали его и доставили в отдел внутренних дел г. Мантурово (ОВД). Там от него потребовали признания в убийстве С. По словам заявителя, он отказался это признавать и был избит. В результате избиения заявитель был вынужден написать явку с повинной. После этого заявитель был допрошен следователем в присутствии назначенного адвоката, П. 11 мая 2001 года заявитель повторил свое признание при проверке показаний на месте.
После допроса 10 мая 2001 года заявитель почувствовал себя плохо и потерял сознание. Его отвезли к врачу, который зафиксировал наличие у заявителя телесных повреждений, в том числе повреждения грудной клетки и подозрение на перелом ребра. На следующий день заявителя отвезли в центральную больницу г. Мантурово. Рентгеновский снимок не показал переломы, однако на теле заявителя были обнаружены две гематомы.
14 мая 2001 года мать заявителя обратилась в районную прокуратуру с просьбой провести расследование по факту избиения ее сына.
29 мая 2001 года заместитель районного прокурора отказал в возбуждении уголовного дела, указав, что заявитель получил телесные повреждения до задержания. В постановлении об отказе в возбуждении дела он сослался на письменные показания заявителя, медицинские документы, объяснение адвоката П., который указал, что заявитель не жаловался на жестокое обращение. Заместитель прокурора указал, что утверждения заявителя о применении к нему насилия являются способом дискредитации сотрудников милиции и ухода от ответственности.
1 июня 2001 было проведено медицинское освидетельствование заявителя. Судебно-медицинский эксперт указал, что ушиб брюшной стенки и несколько царапин на теле заявителя произошли более чем за 10 дней с момента осмотра.
6 июня 2001 года заместитель областного прокурора отменил постановление об отказе в возбуждении дела. В рамках повторной проверки жалоб на избиение, 21 июня 2001 года был проведен опрос заявителя. Помимо заявителя, были опрошены сотрудники милиции О., Т. и Л., которые отрицали факт применения насилия. 6 августа 2001 года следователь областной прокуратуры снова отказал в возбуждении уголовного дела.
24 августа 2001 года уголовное дело в отношении заявителя было передано в Костромской областной суд.
В ходе процесса заявитель отказался от своих признательных показаний и, представив суду медицинские документы, указал, что был избит. 24 сентября 2001 года, в рамках судебного разбирательства по делу заявителя, судья попросил областного прокурора проверить доводы заявителя о жестоком обращении. Следователь назначил дополнительную экспертизу. В заключении от 15 октября 2001 года эксперты указали, что у заявителя были выявлены кровоподтек и два перелома ребер, но эти травмы не могли образоваться 10 мая 2001 года.
В тот же день следователь Я. отказал в возбуждении уголовного дела в связи с жалобами заявителя. В рамках проверки следователь Я. опросил следователя, который возбуждал дело в отношении заявителя. Следователь показал, что в ходе допроса 10 мая 2001 года заявитель едва мог двигаться и жаловался на избиение. Однако Я. основал свой вывод на вышеуказанном заключении экспертов.
В неустановленное время областной суд, рассматривавший обвинение заявителя в совершении убийства, назначил повторную экспертизу состояния здоровья заявителя в областном бюро экспертиз. Эта экспертиза показала, что характер и особенности полученных заявителем травм свидетельствовали о том, что они могли произойти 10 мая 2001 года. Также эксперты указали, что эти травмы вызвали легкий вред здоровью.
С учетом противоречий в экспертизах суд назначил еще одну экспертизу во всероссийском центре экспертиз при Министерстве здравоохранения. Согласно заключению экспертов от 22 октября 2002 года, у заявителя была выявлена травма груди с переломом трех ребер. Эксперты указали, что травмы не могли быть получены в результате падения, но были вызваны тупым твердым предметом - возможно, кулаком или ногой. В заключении экспертов от 22 октября 2002 года также указывалось, что телесные повреждения могли произойти 10 мая 2001 года.
27 декабря 2002 года суд признал заявителя виновным в убийстве должностного лица и незаконном хранении оружия, приговорив его к 18 годам лишения свободы. Приговор, помимо прочего, был основан на признательных показаниях заявителя. Относительно имевшихся у заявителя травм суд указал, что они не связаны с этими признательными показаниями. 26 июня 2003 года Верховный Суд РФ оставил приговор в силе.
Заявитель оспорил отказ в возбуждении уголовного дела по его жалобам на насилие со стороны сотрудников милиции. 22 мая 2006 года городской суд отказал в удовлетворении жалобы заявителя на решение прокуратуры от 15 октября 2001 года. 13 июля 2006 года областной суд отменил решение городского суда. 25 июля 2006 года городской суд опять отказал в удовлетворении жалобы заявителя.
31 октября 2006 года городской суд удовлетворил жалобу заявителя на решение прокуратуры от 15 октября 2001 года. 6 июня 2007 года следователь районной прокуратуры отменил постановление от 15 октября 2001 года и возбудил уголовное дело.
1 апреля 2008 года заявитель подал иск в Свердловский районный суд г. Костромы против областного УВД. 3 июня 2008 года процесс был приостановлен. 5 августа 2008 года следствие по уголовному делу об избиении заявителя было приостановлено в связи с невозможностью установить виновных.
В своей жалобе в Европейский суд, поданной 9 декабря 2003 года, заявитель утверждал, что в нарушение статьи 3 Конвенции он был избит сотрудниками милиции, и что власти не провели эффективного расследования этого инцидента. Кроме того, заявитель жаловался на нарушение статьи 6 на том основании, что его приговор был основан на показаниях, полученных под пыткой.
Рассматривая материалы дела, Суд указал, что выводы экспертизы от 15 октября 2001 года, на которые ссылались власти, показали, что заявитель получил телесные повреждения уже после своего задержания. При этом, власти не пытались доказать, что заявитель имел повреждения до задержания, а также не пытались опровергнуть результаты других экспертиз.
В связи с тем, что государство не предоставило разумных объяснений тому, как произошли полученные повреждения, Суд пришел к выводу, что данные травмы явились результатом жестокого обращения с заявителем в нарушение статьи 3 Конвенции.
Оценивая эффективность расследования жалоб заявителя, Суд отметил, что проверки и расследование длилось более 7 лет и периодически прекращались. По мнению Суда, периодические возвраты дела на дополнительные проверки и расследования могут свидетельствовать о серьезном дефекте в работе национальных следственных органов.
Кроме того, Суд установил ряд пробелов в тщательности проверок и следствия. В частности, сотрудники милиции были впервые опрошены лишь в августе 2001 года. Суд указал, что следственными органами не были предприняты шаги в установлении и опросе свидетелей, не являвшихся сотрудниками милиции.
Суд указал на нарушение принципа независимости и объективности расследования. Так, первый раз (августа 2001 года) отказ в возбуждении уголовного дела вынес тот же следователь прокуратуры, который расследовал уголовное дело по обвинению заявителя в убийстве. Кроме того, следствие сомневалось в правдивости показаний заявителя, на том основании, что он якобы хотел уйти от ответственности. Однако в отношении показаний сотрудников милиции такой подход не применялся.
Наконец, Суд осудил тот факт, что областной суд, установив факт получения заявителем травм, не вынес частное постановление в адрес следственных органов, хотя имел такое право.
С учетом изложенного, Суд пришел к выводу о том, что расследование по жалобе заявителя не было эффективным, что явилось нарушением властями статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
Рассматривая вопрос о справедливости судебного разбирательства, Европейский Суд отметил, что областной суд не признал «подозрительное» признание неприемлемым доказательством, а Верховный суд вообще не рассматривал этот вопрос. Хотя признание, полученное от заявителя 10 мая 2001 года, не было единственным доказательством обвинения, оно было использовано наряду с другими материалами для постановления обвинительного приговора. Между тем, любое использование полученных при помощи пыток доказательств неприемлемо с точки зрения справедливости судебного процесса. На этом основании Суд признал нарушение права заявителя на справедливый суд, гарантированное статьей 6 Конвенции.
Заявитель потребовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда за пытки и 100 000 евро - за незаконное осуждение. С учетом обстоятельств дела, Суд назначил заявителю компенсацию в размере 15 000 евро. Суд также указал, что по его мнению, восстановление нарушенного права на справедливое судебное разбирательство требует пересмотра уголовного дела заявителя на национальном уровне.

 

Получить код страницы Версия для печати