русский | english
Политика конфиденциальности

Олег Никитин против России

19 апреля 2010, 16:53

Oleg Nikitin v. Russia, № 36410/02
постановление от 6 сентября 2002 года
Заявитель: Олег Викторович Никитин, 1977 г.р.
Регион: Ивановская область

31 октября 2001 года в 4 часа утра заявитель был задержан по подозрению в грабеже и доставлен в Фрунзенский РОВД г. Иваново. В 7 утра он был допрошен. По словам заявителя он также допрашивался 1 ноября 2001 года. В ходе допроса сотрудники милиции ударяли его по голове, груди и ногам с целью получения признания в совершении преступления. Ему не давали воды и пищи, а также не разрешали сходить в туалет. 2 ноября 2001 года к сокамернику заявителя вызывалась бригада скорой помощи. По просьбе заявителя, он был осмотрен врачом, который указал милиционером о необходимости перевода заявителя в больницу. Несмотря на это, заявитель был помещен в следственный изолятор города.
2 ноября 2001 года заявитель направил жалобу в прокуратуру. Тем не менее, ответа на жалобу не последовало.
5 февраля 2002 года Фрунзенский районный суд г. Иваново признал заявителя виновным в совершении преступления и приговорил его к 11 годам и 4 месяцам лишения свободы. В ходе судебного разбирательства заявитель указал на применение к нему насилия и отсутствие реакции со стороны прокуратуры. Суд оставил без внимания эти утверждения. 21 марта 2002 года областной суд оставил приговор в силе. Надзорная инстанция лишь сократила срок заключения до 10 лет.
В своей жалобе, поданной 6 сентября 2002 года, заявитель утверждал, что в нарушение статьи 3 Конвенции он был избит сотрудниками милиции, и что власти не провели эффективного расследования этого инцидента.
Заявитель предоставил в Европейский суд выписку из его медицинской карты от 27 декабря 2001 года, в которой указано, что заявитель «страдает диабетом, должен три раза в день принимать лекарства, хорошее питание с достаточным количеством жидкости, а также регулярно ходить в туалет». Заявитель также представил Суду объяснение одного из своих подельников, Т., который содержался вместе с заявителем в РОВД в период с 31 октября по 2 ноября 2001 года. Т. указал, что 1 ноября 2001 года заявителя забрали из камеры для допроса; несколько часов спустя он вернулся избитый, хромая; у него была гематома под глазом.
Власти представили документы, согласно которым в период с 30 октября по 4 ноября 2001 года в РОВД вызывалась бригада скорой помощи. Перед словом «вызывалась» стояла приписанная рукой частица «не». В карту были занесены данные заявителя. Государство-ответчик утверждало, что 28 декабря 2001 года жалоба заявителя на сотрудников милиции была изучена районным прокурором, который отказал в возбуждении уголовного дела в отношении милиционеров. Тем не менее, в Европейский суд не предоставили ни копии данного решения, ни материалов проверки, так как 27 апреля 2006 года материал был уничтожен по истечении сроков хранения.
Власти указали, что уже не представлялось возможным установить факт применения к заявителю насилия. Ни власти, ни заявитель не могли представить убедительных доказательств относительно повреждений, причиненных заявителю.
Рассматривая жалобу по существу, Суд указал, что показания и жалобы заявителя как минимум создали подозрение о том, что он подвергся насилию в РОВД. Поэтому власти были обязаны провести эффективное расследование.
Похоже, что два месяца спустя после инцидента районный прокурор отказал в возбуждении дела. Ни заявитель, ни его представитель не были уведомлены о ходе проверки, и им не была предоставлена возможность ознакомиться с ее материалами. Суд отметил, что не получив уведомления об отказе в возбуждении дела, заявитель не мог обжаловать его в суд.
Суд также отметил, что в ходе процесса по уголовному делу против заявителя, органы прокуратуры узнали о том, что заявителю не известны итоги проверки. Тем не менее, прокуратура не отреагировала на эту информацию и оставалась пассивной.
С учетом изложенного, Суд пришел к выводу о том, что расследование по жалобе заявителя не было тщательным и эффективным, что явилось нарушением властями статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
Кроме того, Суд отметил, что заявитель на всем протяжении лет давал детальное и непротиворечивое изложение событий, которое подтверждалось объяснением Т., чьи показания не опровергались властями.
За исключением выписки из медицинской карты заявитель не мог представить иные медицинские документы. Документы, находившиеся в изоляторе, были уничтожены 16 июля 2007 года. Суд счел, что эти обстоятельства, а также установленная неэффективность расследования создали не опровергнутую презумпцию того, что заявитель подвергся насилию в стенах РОВД. Государство-ответчик не доказало обратного.
Суд указал, что насилие вызвало у заявителя физические и психические страдания. По мнению Суда, это явилось нарушением статьи 3 Конвенции в части бесчеловечного обращения.
Заявитель потребовал 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Суд назначил заявителю компенсацию в размере 8 000 евро.

 

Получить код страницы Версия для печати