русский | english
Политика конфиденциальности

Самойлов против России

19 апреля 2010, 16:56

Samoylov v. Russia, № 64398/01
постановление от 2 октября 2008 года
Заявитель: Леонид Николаевич Самойлов, 1963 г.р.
Регион: г. Москва

5 февраля 1999 года сотрудники милиции метрополитена г. Москвы, Л., С. и И., задержали заявителя, а также Р. по подозрению в совершении преступления. Задержанные были доставлены в отдел милиции при станции метро «Комсомольская». Там у заявителя потребовали признаний в совершении преступления. Когда заявитель отказался признаться, его избили. Затем заявителя передали сотрудникам милиции РУВД Сокольники, которые его допросили и поместили в изолятор временного содержания. Три дня спустя заявитель был помещен в следственный изолятор № 48/5. Дежурный врач изолятора зафиксировал у заявителя наличие телесных повреждений. Согласно записям от 10 февраля 1999 года, у заявителя имелись ушибы мягких тканей ушной раковины, пальца, локтя, а также царапина на голени. Заявитель указал врачу, что эти повреждения он получил от рук сотрудников милиции.
22 февраля 1999 года администрация изолятора попросила прокурора Головинского района провести проверку. Прокурор перенаправил эту просьбу прокурору, ответственному за надзор над милицией Московского метрополитена.
Уголовное дело в отношении заявителя было передано в Головинский районный суд. В ходе заседания суд допросил Л., сотрудника милиции, который задерживал заявителя, который отрицал какое-либо воздействие на заявителя. Суд также запросил информацию из прокуратуры. 9 июня 1999 года отдел собственной безопасности милиции сообщил суду, что заявитель мог получить травмы во время транспортировки в следственный изолятор.
5 октября 1999 года заявитель и Р. были признаны виновными в совершении преступления и приговорены к 4 годам и 4 месяцем лишения свободы. В приговоре суд указал, что утверждения заявителя о применении к нему насилия не нашли своего подтверждения. 15 декабря 1999 года Московский городской суд оставил приговор в силе.
Между тем, 26 июня 1999 года прокурор вынес постановление об отказе в возбуждении дела. 17 января 2000 года прокурор Москвы удовлетворил жалобу заявителя и отменил данное постановление.
24 января 2000 года было вынесено новое постановление об отказе в возбуждении дела.
28 января 2004 года заместитель прокурора Москвы отменил указанное постановление, указав на ряд недостатков в расследовании (отсутствие экспертизы, отсутствие объяснений сокамерников заявителя - О. и Д.).
5 марта 2004 года заявителю снова отказали в возбуждении уголовного дела. Постановление было основано на показании сотрудников милиции Л., С., И., К., З., Ю. Также было указано, что О. и Д. не проживали в Москве, в связи с чем их было невозможно опросить.
В своей жалобе, поданной в Европейский суд 14 июня 2000 года, заявитель утверждал, что в нарушение статьи 3 Конвенции он был избит сотрудниками милиции, и что власти не провели эффективного расследования этого инцидента.
Суд отметил, что он не располагает информацией о том, какие были предприняты меры, чтобы проверить версию заявителя о причинных происхождения зафиксированных у него травм. Это касалось как прокуратуры, так и милицейского управления собственной безопасности.
Из постановления от 28 января 2004 года было видно, что следственные органы не предприняли элементарных действий - не назначили судебно-медицинскую экспертизу, не опросили О. и Д., не произвели осмотр места происшествия. Эти недочеты, причины которых не были объяснены властями, сами по себе сделали расследование неэффективным.
Кроме того, по мнению Суда, другие следственные мероприятия были выполнены с необъяснимой задержкой. Например, сотрудники милиции, дежурившие в отделе милиции 5 февраля 1999 года, были опрошены лишь в 2004 году. Суд выразил непонимание того, почему следствие не могло сделать запросы в региональные прокуратуры, чтобы опросить О. и Д., которые не проживали в Москве.
Кроме того, с 24 января 2000 года по 28 января 2004 года в расследовании последовал длительный перерыв.
На основании изложенного, Суд пришел к выводу, что расследование по жалобе заявителя не было эффективным, что явилось нарушением статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
Рассматривая вопрос о доказанности факта жестокого обращения, Суд указал, что 5 февраля 1999 года заявитель был задержан милиционерами, а несколько дней спустя, поступив в изолятор, был осмотрен врачами, которые зафиксировали у него телесные повреждения.
Суд отметил, что власти не только оспорили утверждения заявителя о том, каким образом к нему применялось насилие, но и в своем первом ответе согласились с этими утверждениями. С учетом последовательных и детальных утверждений заявителя, подтвержденных медицинскими документами, в отсутствие иных разумных объяснений выявленных травм, Суд счел, что заявитель подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции.
Суд указал, что наличие у заявителя физических и психических страданий, подтверждается медицинскими документами и его показаниями (в частности, о пытке током). Суд указал, что насилие было применено с целью получения признания заявителя в совершении преступления. По мнению Суда, это явилось нарушением статьи 3 Конвенции в части запрета пыток.
Заявитель потребовал 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда. С учетом обстоятельств дела, Суд назначил заявителю указанную сумму в полном объеме.

 

 

Получить код страницы Версия для печати