русский | english
Политика конфиденциальности

Ностальгия по репрессиям

18 февраля 2005, 10:11

Вернуть правоохранительным органам такую «невосполнимую утрату» в их репрессивном инструментарии, как конфискация имущества, готовы депутаты Госдумы, даже несмотря на возражения правительства. Они считают, что сегодня преступники, коррупционеры и налоговые «уклонисты» могут совершать преступления, не боясь потерять награбленное.
«Конфискация может быть применена в особо тяжких преступлениях в качестве альтернативного дополнительного наказания, чтобы суды могли выбирать его в каждом конкретном случае», -- заявил вчера на пресс-конференции бывший замминистра внутренних дел, а ныне глава комитета Госдумы по безопасности Владимир Васильев.
Комитет г-на Васильева на заседании во вторник уже одобрил законопроект о возвращении конфискации в УК, проигнорировав отрицательное заключение правительства на этот документ. Вчера же представитель парламентского большинства еще раз дал понять, что нижняя палата готова взять под козырек, если Владимир Путин, выступавший в свое время инициатором либерализации Уголовного кодекса, решит дать «задний ход».
Кремль пока не торопится занимать однозначную позицию в спорах Госдумы и правительства. Но скорее лишь потому, что предлагаемый депутатами законопроект кажется слишком одиозным. По информации «Времени новостей», государственно-правовое управление администрации президента готовит свой вариант обновления УК, более взвешенный по сравнению с поправками депутатов, предлагающих вернуть такой механизм конфискации, о котором даже советские репрессивные органы могли только мечтать.
Впрочем, первыми ностальгия по конфискации поразила работников правоохранительных органов. Сразу после того, как эту меру наказания по настоянию президента вычеркнули из УК, они стали тосковать по тем временам, когда не нужно было доказывать, в каком размере был нанесен ущерб государству, и разбираться, какие средства преступника нажиты незаконным, а какие -- честным путем. В Советском Союзе цеховиков, валютчиков и спекулянтов лишали всего имущества автоматически. Да и в российском УК такая санкция продержалась до 2003 года. Но после ее изъятия заместители генпрокурора Сабир Кехлеров и Владимир Колесников да и сам Владимир Устинов стали призывать власти восстановить конфискацию. Последний раз г-н Устинов обращался с этой просьбой к законодателям в конце января, во время визита в Совет Федерации. «В противном случае для коррупционеров становится выгодна экономическая составляющая преступления», -- заявил тогда он.
По многочисленным просьбам прокуроров проект изменений в УК был подготовлен и еще в ноябре 2004 года внесен в нижнюю палату депутатами-единороссами Любовью Слиской, Александром Гуровым, Александром Волковым и Александром Хинштейном. Авторы законопроекта предлагают не ограничиваться конфискацией всего имущества и средств, полученных в результате совершения преступления. Они убеждены, что должно быть изъято все имущество, в которое "преступно нажитые деньги" были вложены, а также средства, «предназначенные для финансирования преступлений». Более того, если преступник успел передать или продать незаконно нажитое другому лицу, это имущество все равно подлежит конфискации. Следствию несложно будет доказать, что «лицо знало, могло знать либо должно было знать о незаконном приобретении, предназначении или использовании имущества».
В таком виде законопроект вызвал одобрение не только силовиков, но и служителей Фемиды -- Верховный суд уже прислал в Госдуму свое положительное заключение. Но неожиданный отпор близкие прокурорам депутаты получили от вице-премьера Александра Жукова, который проект раскритиковал, опасаясь, что бизнес окажется под угрозой вмешательства силовиков. Позицию кабинета министров объяснил представитель правительства в Конституционном суде РФ Михаил Барщевский. «Теоретически я мог бы согласиться с существованием конфискации как меры наказания, -- заявил он интернет-изданию Страна.Ru. -- Но в наших условиях это слишком опасно. При уровне коррумпированности всего и вся любой милиционер по заказу организует уголовное преследование, и дело «оборотней в погонах» -- лучшее тому подтверждение. Допустим, я хочу ликвидировать конкурента, нахожу продажного милиционера, он заводит дело, происходит конфискация имущества, государство его продает, а я покупаю его на торгах по дешевке. Или не покупаю, но все равно добиваюсь удаления конкурента. Такой инструмент можно передать только в абсолютно надежные руки. Их сегодня нет. Именно поэтому президент и проявил такую государственную мудрость, когда предложил два года назад убрать конфискацию из УК».
Опасения г-на Барщевского подтверждают и другие юристы, отмечающие, что сегодня и без возвращения конфискации в УК у правоохранителей достаточно средств возмещения нанесенного государству или частным лицам ущерба. Согласно статье 81 действующего Уголовно-процессуального кодекса имущество и деньги, нажитые преступным путем, могут быть обращены в доход государства. Но для этого обвинение должно представлять в суд доказательства незаконного получения каждого рубля, особняка, акции или, к примеру, нефтяной компании. Прокурорам же намного проще национализировать все автоматически, ссылаясь на Уголовный кодекс.
Юрий Колесов, Время новостей
Получить код страницы Версия для печати