русский | english
Политика конфиденциальности

Белоусов против России

19 апреля 2010, 16:33

Belousov v. Russia, № 1748/02
постановление от 2 октября 2008 года

Заявитель: Иван Александрович Белоусов, 1973 г.р.
Регион: г. Москва

Заявитель проживал в г. Южно-Сахалинске. В декабре 1999 года он прибыл в Москву. 3 декабря 1999 года он прошел медицинскую комиссию, которая признала его здоровым и способным водить автомобиль.
5 декабря 1999 года заявитель дал интервью телекомпании НТВ по поводу судебного конфликта держателей акций государственных предприятий и Министерства Финансов. В тот же день заявитель и его брат были остановлены на улице сотрудниками милиции. Согласно позиции властей, у них не было с собой документов, поэтому их доставили в ОВД «Коптево» г. Москвы.
Сотрудник милиции Х. составил рапорт, согласно которому заявитель был задержан для выяснения личности, так как он отказался показать документы, выражался нецензурной бранью.
По словам заявителя, он был сильно избит в ОВД пьяными сотрудниками милиции. После этого его поместили в камеру. Затем его снова привели в кабинет, заставили раздеться, засунуть одежду в сумку и эту сумку поднимать. Так как 6 октября 1999 года заявитель был прооперирован, ему было сложно выполнять это действие. Он потерял сознание и был доставлен в больницу им. Боткина.
В больнице заявитель был обследован врачами. Согласно заключению, у заявителя, доставленного в больницу 5 декабря 1999 года в 18:45, были выявлены травма брюшной стенки, ушибы на голове и руке, ушиб почек, черепно-мозговая травма и сотрясение головного мозга. Заявитель оставался в больнице до 10 декабря 1999 года. 10 февраля 2000 года он прошел осмотр врачебно-трудовой экспертной комиссией и был признан инвалидом второй группы.
Мать заявителя подала жалобу на избиение сына Коптевскому районному прокурору.
14 декабря 1999 года заместитель районного прокурора уведомил ее, что по факту избиения было возбуждено уголовное дело. 14 марта 2000 года дело было прекращено.
В рамках расследования были допрошены заявитель и его брат, а также сотрудники милиции Х., Д. и В., которые их задержали. Кроме того, были допрошены сотрудники милиции ОВД «Коптево» До., Р., П., Ка., С., которые отрицали факт применения к заявителю насилия.
Допрошенный Ф. указал, что он в составе бригады скорой помощи выезжал к заявителю в ОВД. Заявитель жаловался на боль в животе. Ф. не видел на теле заявителя травм кроме швов от операции. Заявителя отвезли в больницу. Врач Ву. подтвердил слова Ф., добавив, что заявитель говорил, что его били сотрудники милиции.
К материалам дела были приобщены медицинские документы и результаты экспертиз.
Заявитель обжаловал прекращение дела в городскую прокуратуру и в районный суд. По версии властей, постановление от 14 марта 2000 года было отменено 24 марта 2000 года вышестоящим прокурором.
27 апреля 2000 года следователь районной прокуратуры снова прекратил расследование. По сравнению с предыдущим, в новом постановлении о прекращении уголовного дела было два новых абзаца, в которых содержалась информация, полученная от сокамерников заявителя, Ч. и Ку. Данные лица указали, что не видели, как заявителя били, но видели, что заявитель вел себя «вызывающе».
Между тем, 18 апреля 2000 года районный суд прекратил производство по жалобе заявителя на прекращение уголовного дела.
20 марта 2006 года заместитель городского прокурора отменил постановление от 27 апреля 2000 года, указав на необходимость проведения дополнительных действий: допрос матери заявителя, установление свидетелей, допрос врачей, оценка травм заявителя и др. Часть мероприятий была проведена. Экспертиза, с учетом длительного промежутка времени, не смогла подтвердить или опровергнуть данные первичных медицинских документов.
29 декабря 2006 года следователь прекратил уголовное дело. 19 января 2007 года это решение было отменено. Похоже, что на момент рассмотрения дела Европейским судом следствие все еще длилось.
В своей жалобе, поданной в Европейский суд 24 июля 2000 года, заявитель утверждал, что в нарушение статьи 3 Конвенции он был избит сотрудниками милиции, и что власти не провели эффективного расследования этого инцидента.
Власти не оспаривали, что заявитель получил телесные повреждения. Сам заявитель утверждал, что его интервью, показанное по телевидению, подтверждало, что перед задержанием его здоровье было в хорошем состоянии. Он также отметил, что следствием не были допрошены его мать и журналисты, не были проведены очные ставки.
Оценивая эффективность расследования произошедшего с заявителем, Суд подчеркнул, что уголовное дело несколько раз прекращалось и снова возобновлялось. Прокуратура оперативно отреагировала на жалобу матери заявителя и начала проверку. Довольно быстро были установлены личности сотрудников милиции, которые участвовали в событиях 5 декабря 2009 года или были их очевидцами. Тем не менее, Суд отметил, что долгое время не назначалась медицинская экспертиза. Это промедление привело к существенным разночтениям между выводами врачей Боткинской больницы и заключением эксперта.
Кроме того, Суд был удивлен тем, что в промежуток между апрелем 2000 и марта 2006 года (до момента, когда Суд уведомил о начале рассмотрения жалобы заявителя) никаких мер по расследованию дела не производилось.
Также Суд отметил, что следователи не давали оценку характеру и количеству травм, имевшихся у заявителя. Следователи в своих решениях лишь переписывали выводы врачей. Кроме того, что следователи строили свои выводы преимущественно на показаниях милиционеров.
Кроме того, Суд указал, что следователи опросили сокамерников заявителя, которые не видели избиений. Суд отметил, что заявитель в своих показаниях говорил, что его били в коридоре и приемной, поэтому следствию было бы предпочтительнее установить и опросить лиц, которые присутствовали там, а не в камере. Суд также отметил, что не был проведен осмотр места происшествия.
На этом основании, Суд счел, что расследование данного дела не было тщательным, быстрым и эффективным. А это нарушает статью 3 Конвенции.
Относительно возникших у заявителя травм, Суд посчитал установленным, что они были получены им в ОВД. Суд пришел к выводу, что законных причин для применения к заявителю насилия (попытка побега, сопротивление и пр.) не было. Даже если и предположить, что заявитель бранился, это, по мнению Суда, не являлось основанием применения силы. Суд отметил, что обращение с заявителем вызвало физические и психические страдания, которые, к тому же, привели к серьезному и длительному расстройству здоровья. По мнению Суда, это явилось нарушением статьи 3 Конвенции в части запрета пыток.
Кроме того, в данном деле Суд установил нарушение статьи 5 Конвенции.
Заявитель потребовал 78 600 рублей в качестве компенсации материального вреда и 200 000 евро - в качестве компенсации морального вреда. Суд отклонил требования о возмещении материального вреда, так как заявитель не представил необходимых доказательств. Однако, с учетом того, что были установлены серьезные нарушения Конвенции, Суд назначил заявителю 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

 

Получить код страницы Версия для печати